Актуальные темы: 
Архив номеров "Щит и меч" 2010-2011 год

Никому не нужное убийство

В ночь с 7 на 8 января 1918 года в Мариинской больнице Петрограда на Литейном проспекте группой вооруженных матросов и красногвардейцев были зверски убиты бывшие члены Временного правительства Андрей Шингарев и Федор Кокошкин.

Архив
В ночь с 7 на 8 января 1918 года в Мариинской больнице Петрограда на Литейном проспекте группой вооруженных матросов и красногвардейцев были зверски убиты бывшие члены Временного правительства Андрей Шингарев и Федор Кокошкин.

К тому времени удивить петроградцев очередным убийством было трудно. Бандитские налеты, грабежи, массовые погромы прочно вошли в быт горожан, и они даже научились к ним приспосабливаться. Но убийство в Мариинской больнице всколыхнуло буквально весь город. И это было неудивительно! Жертвами убийц стали люди, хорошо известные всей России.
Андрей Иванович Шингарев и Федор Федорович Кокошкин окончили Московский университет, причем Шингарев имел два высших образования: он окончил физический факультет, а через три года - медицинский, получив диплом врача.
Вернувшись в родной Воронеж, он мог бы иметь богатую частную практику, но вместо этого уехал в глубинку и стал рядовым врачом в обыкновенной земской больнице.
В 1903 году Шингарев возглавил санитарное отделение Воронежской земской управы.
Федору Кокошкину предрекали блестящую адвокатскую карьеру, но он почти одновременно с Шингаревым ушел в политическую деятельность. Оба стали учредителями Конституционно-демократической партии, или партии кадетов, как ее называли в политическом обиходе, были членами ее центрального комитета.
По спискам партии кадетов Кокошкин был выбран в состав 1-й Государственной Думы, а Шингарев также успешно прошел в состав 2-й, 3-й и 4-й Государственной Думы. Кроме того, он был гласным Петроградской городской Думы.
При этом Андрей Шингарев и Федор Кокошкин оставались людьми своего времени, защитниками интересов своего класса, сторонниками конституционной монархии.
Правда, отречение от престола Николая II оба встретили спокойно и не колеблясь вошли в первый состав Временного правительства.
Кокошкин занял в нем пост государственного контролера. Шингарев в первом составе Временного правительства (февраль - июль 1917 года) занимал пост министра земледелия, а во втором (июль - октябрь 1917 года) - посты министра финансов и председателя продовольствия.
Ленин не раз устно и в печати критиковал Шингарева и Кокошкина, но никогда не опускался по отношению к ним до унизительных оценок, всегда был корректен и тактичен, отдавая должное их интеллекту и огромному авторитету во всех слоях русского общества.
Октябрьскую революцию Шингарев и Кокошкин, что называется, на дух не приняли и на контакты с большевиками идти не хотели.
24 декабря 1917 года, на четвертый день своего существования, сотрудники ВЧК “раскрыли” контрреволюционный заговор. Среди арестованных заговорщиков оказались и оба бывших министра Временного правительства. Их водворили в Трубецкой бастион Петропавловской крепости.
Никогда не блиставшие здоровьем, оба очень быстро сдали, и им понадобилось серьезное лечение в стационаре.
Едва на Гороховой, 2, где находилась ВЧК, узнали о болезни Шингарева и Кокошкина, тут же последовала команда перевести их на лечение в Мариинскую больницу, поместить в так называемый платный корпус, где обычно лечились состоятельные пациенты.
Под небольшим, почти символическим конвоем бывших министров на автомобиле доставили в больницу. Скорее всего инициатором перевода был лично Феликс Дзержинский, который, судя по всему, не очень-то верил в их участие в заговоре. Дело шло к освобождению обоих.
Но 1 (14) января 1918 года было совершено покушение на Ленина. В ночь на
6 (19) января последовал разгон Учредительного собрания караулом, возглавляемым матросом Анатолием Железняковым. К этой фигуре мы еще вернемся.
7 (20) января была расстреляна демонстрация петроградцев, выступивших в защиту Учредительного собрания. С обеих сторон оказались убитые и раненые. Все эти события серьезно встревожили правительство Ленина, и очередное политическое убийство ему было более чем некстати.
...Первыми об убийстве в Мариинской больнице, судя по всему, узнали председатель Центробалта  Дыбенко и нарком юстиции левый эсер Штейнберг.
Дыбенко тут же засел за текст “Объявления по флоту”, где говорил о бессмысленности преступления, потребовал от преступников явиться с повинной и просил матросов помочь в розыске преступников.
Штейнберг же отправился к Бонч-Бруевичу, который был управляющим делами Совнаркома и по совместительству возглавлял Комитет по борьбе с погромами.
Вместе пошли к Ленину. Ленин лично подготовил текст телеграммы, адресованной в двадцать один адрес (руководству милиции, администрации районов и пригородов), в которой потребовал “немедленно поднять на ноги все имеющиеся в распоряжении силы и приступить к розыску матросов и красногвардейцев, ворвавшихся в час ночи в Мариинскую больницу... Арестовать участников, доставить их в Смольный... Данные розыска доносить каждые два часа...”
Утром 8 (21) января все петроградские газеты сообщили о зверском убийстве. Большевистская “Правда” в “шапке” крупным черным шрифтом писала: “Везде и всюду великая рабочая и крестьянская революция побеждает! И ей не нужны дикие убийства!..”
Вторя “Правде”, “Известия” на первой полосе опубликовали сразу две (!) редакционные статьи, посвященные убийству: “Черное дело” и “Остановитесь!” В материале “Черное дело” газета писала: “Какие бы обвинения ни выдвигались против убитых... но разобраться в их основательности и тяжести мог только суд, а не кучка лиц, даже допуская, что лица эти были просто ослеплены политической страстью, а не руководствовались другими соображениями. Если говорить об обаянии их (Шингарева и Кокошкина), то... в качестве жертв злодейского убийства они гораздо опаснее для революции, чем были при своей жизни...”
Словом, вопрос раскрытия убийства Шингарева и Кокошкина для правительства, ВЧК и милиции стал вопросом престижа. Был проведен тщательный осмотр палат, где убили несчастных министров, изъяты пули, отпечатки пальцев и другие улики. Уже в морге Бонч-Бруевич и Штейнберг осмотрели трупы. Тела министров были буквально изрешечены пулями.
К этому времени собрали всех свидетелей убийства - часовых, сиделок, швейцаров, с чего и начался, как писали газеты, “перекрестный допрос” свидетелей. Картина оказалась достаточно обыденной для того времени:
...Около часа ночи в дверь платного корпуса постучали.
На вопрос швейцара “Кто?” последовал ответ: “Смена!” Швейцар распахнул дверь, и в нее устремилась группа людей в морском и солдатском обмундировании. Один из матросов наставил на швейцара наган, и тот, перепугавшись, поднял руки вверх.
Матросы разоружили часовых, охранявших министров, и устремились в палату, где лежал Андрей Иванович Шингарев. Вскоре оттуда раздалась грязная нецензурная брань и загрохотали выстрелы.
Через несколько минут то же самое повторилось в палате Федора Федоровича Кокошкина...
Допрошенные по отдельности свидетели подтвердили показания швейцара. Они утверждали, что среди красногвардейцев опознали человека, который доставлял Шингарева и Кокошкина из Петропавловской крепости, а второй красногвардеец пару раз нес караул у палат министров.
И еще одна деталь - один из матросов, ворвавшихся в палаты министров, явно был вожаком, он говорил с сильным эстонским акцентом. Это были первые звенья цепочки, ведущие к раскрытию преступления.
Кто доставлял Шингарева и Кокошкина из крепости и охранял их в больнице установили быстро. Утром бывший красногвардеец Куликов давал показания Бонч-Бруевичу и Штейнбергу. Вслед за Куликовым доставили и часового Басова.
Человеческое убожество - вот что представляли из себя эти “революционеры”. А из их показаний был сделан однозначный вывод, что следы убийства ведут в отряд матросов-анархистов, которым командовал Жорж Железняков, родной брат Анатолия Железнякова.
В развязывание террора анархисты внесли очень большой “вклад”, и именно их сверхреволюционность во многом способствовала разжиганию Гражданской войны.
Но они тоже “делали революцию”! И тянулись к ним, как правило, люди ограниченные, туповатые и... жестокие! Вроде Куликова и Басова, которые в своих показаниях рассказали об обстоятельствах дела.
Идея расправы над министрами родилась у матросов-анархистов спонтанно, под влиянием алкоголя, желания “ускорить мировую революцию” и... отомстить за покушение на жизнь Ленина! О последнем их никто не просил и мандата “на месть” не давал. А о месте нахождения министров рассказал Куликов.
Проводить “братков” вызвался Басов, который и показал больничные палаты, где содержались Шингарев и Кокошкин. Оба солдата захаживали в отряд, где всегда можно было “выпить на халяву”. Отряд возглавили матросы с транспорта “Чайка” Оскар Крейс и Яков Матвеев. Один Бог знает, как они затесались в отряд анархистов, но, судя по всему, они там были не последними людьми. Взяв с собою Куликова и Басова, анархисты пришли в больницу. Обманув швейцара, они ворвались в палату Шингарева, и именно Крейс, схватив Андрея Ивановича за горло, пытаясь задушить его, ругался нецензурной бранью, и именно его эстонский акцент слышали и запомнили свидетели. Яков Матвеев разрядил в бывшего министра свой револьвер. То же повторилось в палате, где находился Кокошкин.
После допроса Куликова и Басова Бонч-Бруевич направился в отряд Жоржа Железнякова. Надо сказать, что братец Анатолия Григорьевича был диаметральной противоположностью ему. Во-первых, он никогда не был настоящим матросом. Плавал на буксире в одном из волжских затонов. В Петроград приехал незадолго до октября 1917-го, сам себя записал в отряд анархиствующих матросов броненосца “Республика” и вскоре, вероятнее всего за счет авторитета брата Анатолия, занял в отряде главенствующее положение.
Братья, по наблюдению Бонч-Бруевича, друг друга явно недолюбливали.
Увы! В момент, когда бойцы отряда приняли решение об убийстве Шингарева и Кокошкина, “командир” отряда Жорж Железняков был в своем обычном состоянии - пьян в стельку - и никакого влияния на решение “братков” оказать не мог.
Главных преступников - Оскара Крейса и Якова Матвеева - в отряде уже не было. Видимо, их спугнуло “Объявление по флоту”, подписанное Павлом Дыбенко. Поняли, что за это убийство их не пощадят, хотя смертная казнь и была отменена. К сожалению, этим людям, несмотря на все усилия чекистов, удалось избежать наказания. Увы! В круговерти разгоравшейся Гражданской войны это было сделать несложно. А вот Куликову, Басову и остальным участникам убийства, которых удалось задержать, приговор был беспощадным!
Анатолий Железняков по указанию Бонч-Бруевича отряд брата разогнал самым решительным образом, а бойцов, уличенных в преступлениях, сдал в ВЧК. Но Жоржу Железнякову удалось улизнуть от наказания. С группой таких же мерзавцев он пробрался на Варшавский вокзал, силой оружия захватил паровоз с вагонами и удрал из города.
Следы его обнаружились на Украине, в Черниговской губернии, где он возглавлял банду уголовников. В одной из схваток с красноармейцами банда была уничтожена. В этой же схватке погиб и Жорж Железняков.
Там же на Украине, под Днепропетровском, погиб и командир бронепоезда Анатолий Железняков. О нем написано несколько книг, в семидесятые годы был снят художественный телефильм. Еще до войны написана хорошая песня, которая сейчас иногда звучит по радио.
Несмотря на то что убийцы так и не были пойманы, дело об убийстве Шингарева и Кокошкина можно считать раскрытым и его следует вписать в актив ВЧК и милиции.
...Андрея Ивановича Шингарева и Федора Федоровича Кокошкина похоронили по христианскому обычаю, на третий день.
Проводить их в последний путь пришли много людей, около семи тысяч человек. Огромная процессия от Мариинской больницы прошла по Литейному проспекту, свернула на Невский и в скорбном молчании прошла до Александро-Невской лавры. Все было торжественно и величественно спокойно. Были десятки венков, гробы тонули в цветах... В Троицком соборе лавры состоялось отпевание покойных. Их похоронили тут же, на кладбище Александро-Невской лавры.
Готовя этот очерк, я посетил могилы Андрея Ивановича Шингарева и Федора Федоровича Кокошкина.
На могилах лежали свежие цветы...

Ростислав ЛЮБВИН
г. Санкт-Петербург

Другие материалы раздела
Первый заместитель министра внутренних дел России генерал­полковник милиции Александр Чекалин
Опираясь на прошлое, строим будущее
На вопросы Татьяны КОЛГАНОВОЙ отвечает начальник Департамента кадрового обеспечения МВД России генерал­лейтенант милиции Владимир КИКОТЬ.
Комета не сгорела
В Москве снова ЧП - пожар в гостинице “Комета”.
В нашем доме сирот не будет
Обстоятельную консультацию дает заместитель начальника Нормативного управления ФЭД МВД России полковник внутренней службы Светлана АЛЕШИНА.
Избирком на колесах
Через год транспортная милиция России отметит свое девяностолетие. Поэтому нынешний день рождения службы по праву можно считать промежуточным рубежом на пути к юбилею,..
Новости 24
Интересное в сети
© 2006-2013 Информационное издание Симеч. Все права защищены.
При использовании материалов ссылка на www.simech.ru обязательна.
E-mail:contact@simech.ru
Размещение рекламы: reklama@simech.ru
Часть материалов может содержать информацию,
не предназначенную для пользователей младше 18 лет.

Архив номеров газеты "Щит и меч" | www.simech.ru